Просмотр по

«Здесь рождала русская душа славу и бессмертье Сталинграда»

Учащиеся Холмовской средней школы приняли участие в отборочном туре областного конкурса детского творчества«Здесь рождала русская душа славу и бессмертье Сталинграда», посвященного 75-летию Сталинградской битвы. Ниже приводятся работы конкурсантов, чтобы наши уважаемые читатели смогли оценить их и вспомнить героическую победу нашей страны.

Фотоколлаж ученика 9а класса 

Автор: Прикатенкова Жанна Александровна, ученица 10 класса.Учитель: Волосухина Ирина Яковлевна.

Рассказ “Мой самый страшный сон”.

Привет дорогой читатель, меня зовут Ваня, и я живу в прекрасном городе — Волгоград. Сегодня я хочу тебе поведать  одну из самых страшных историй, что мог ты только прочесть.

Субботнее утро. Сегодня я должен был идти на пары по экономике и техническому производству, но я просидел всю ночь, смотря фильмы о Великой Отечественной войне, и решил, что просто усну по дороге в университет и поэтому сделал вывод, что лучше я усну  на кровати, чем на плече незнакомца в троллейбусе. Я  подошёл к  окну и задумался: а что бы было, если бы фашисты выиграли войну? На этом моменте я услышал свист чайника  и пошёл на кухню делать себе завтрак. Всё было как в тумане, я ничего не мог понять…

Вдруг я очнулся в полуразрушенном доме и это был мой дом. Я это понял по виду из окна… точнее, по виду из дыры в стене. Я встал, и увидел на себе военную форму, и уже на этом моменете мне стало очень страшно. “Почему я здесь? Что происходит?” Я выбежал из квартиры, и мне отдалённо были слышны странные щелчки, похожие на звук метронома.  На лестничной клетке я встретил девочку и остановился. Девочка была одета в грязные обрывки одежды и, скукожившись, сидела в углу. Я не понимал, что с ней и почему я слышу эти звуки. Я спросил её :“ Что случилось и какой сейчас  год!?” Девочка, молча, протянула мне руку с зажатой в ней клочком  бумаги, на котором было написано, что сейчас 1 сентября 1942 года, и она должна была идти во 2 класс, но уже нет той школы, где она училась. На меня эти строки нагнали лютый страх.  Мои руки и ноги будто заледенели, а на глаза катились холодные капли пота. У меня в голове был простой вопрос, на который я не знал ответа: “Как я сюда попал? “

За свою жизнь я уже сотни раз слышал о той лютой войне  и  всегда поражался стойкости советских солдат, что они не сдавались и шли до последнего вздоха, хотя самой  победы они уже и не увидят. И тут я сам  оказался в эпицентре Сталинградской битвы…

Я всё это помню с уроков истории, и чем это закончилось, я прекрасно помню, но сейчас только начало этой битвы, и уже нет конца человеческим смертям, и это будет длиться целых двести дней и ночей. Недолго думая, я выскочил из дома и направился искать солдат. Я решил, что нужно гнать страх долой и идти на фронт, раз так уж вышло, что я здесь, на этом самом страшном событии в своей жизни.  На  соседней улице я услышал военный марш. Это солдаты шли воевать, а за ними бежали их жёны, матери, дочери… Страшное это зрелище, никогда бы я не хотел это видеть, но пришлось. Никто даже не заметил, как я влился в эту реку бойцов, которые уже, возможно, никогда не увидят свой дом. Мы шли на реку (я этим маршрутом всегда ходил и поэтому понял, куда мы направляемся). Где-то недалеко прогремел взрыв бомбы. Наша колонна остановилась, и нам начали в быстром порядке выдавать медальоны, но не всем. Нам был дан приказ заполнить их. Я ничего не понимал, но решил поискать у себя карандаш и вдруг во внутреннем кармане у себя я нашёл медальон. Я раскрыл его, а там лежал бланк, где было указано моё имя и где я служу.…

Когда я всё это успел, я не мог понять. Вообще я знаю, что у солдат было плохой приметой, что  если ты заполнишь медальон, то ты скоро погибнешь. Но это так, к сведенью. Через три минуты мы пошли. Я решил спросить у шедшего от меня с правой стороны солдата, что сейчас будет, на что он мне со страхом в глазах и с улыбкой на лице сказал, что сейчас мы будем защищать нашу родину от фашистов проклятых с воды. Тогда я понял, что скоро я ощущу на себе поцелуй смерти.

Мы шли, и я больше не слышал щелчки. Это длилось минуту и вдруг зазвучала воздушная тревога! Дома разрывало от бомб, как шары проткнутые иглой. Нам был дан приказ бежать до оружия и  стрелять до последнего. Я не помню, как  и чем мы сражались, но  именно в эти минуты я понял, что на самом деле ощущали мои прадеды, … Я ощутил сильный звон в ушах, и вмиг в глазах всё потемнело. Очнувшись и поняв, что я в военном госпитале меня пронзила резкая и сильная боль в левой руке. Взглянув на нее, я чуть не потерял сознание. Вся моя рука была перемотана бинтами, которые насквозь уже были пропитаны кровью. Увидав, что я открыл глаза,  ко мне подошла медсестра. Она дала мне воды и сказала, что у меня осколочное ранение, а если быть точнее, то осколок от взрыва насквозь прошёл через мою руку. Я потерял очень много крови и, возможно, даже не доживу до утра. Я был готов к этому. Я был на фронте от силы час, а уже умираю.… “ Если есть Господь Бог, то почему он не предотвратил войну?! Почему тысячи молодых и не очень мужчин должны умирать от политического решения?!” С такими мыслями я уснул. На следующее утро я проснулся и понял, что я жив, но рука всё также болела. Я встал с койки и спросил  лежащего от меня неподалёку  парнишку, как мне попасть на фронт. Он мне показал рукой на машину с санитарами,  которая вот-вот поедет. Я побежал к этой машине  и запрыгнул в кузов, и в этот  же момент машина поехала. Будто сама судьба  ждала этого момента, когда я окажусь в этой машине. Опять туман в голове и вдруг я уже на поле боя еду в танке, и мы стреляем по фашистам. Выстрел. Сбит вражеский танк! второй, третий, а дальше – ничего…. Под наш танк кинули гранату,…

Я просыпаюсь на полу коридора в холодном поту и вижу свой родной и целый дом. Тут же я подбегаю к окну, а там ходят счастливые люди, и нет никакой войны. Да, это был лишь сон, но он был самым страшным за всю мою короткую жизнь. Мне двадцать лет, и я уже понял, насколько легко потерять жизнь и насколько нужно её ценить, ведь всё может произойти с нами, и  никто не застрахован от войны. Война пройдет, и мир поплатится за неё, но поплатится он твоей жизнью. О тебе может, кто и вспомнит, но тебя возможно уже никогда не найдут. Цени свою жизнь здесь и сейчас и не трать её на пустое протекание, ведь в мире ещё есть столько всего, чего ты ещё не успел попробовать и не успел увидеть. Так давай же  иди навстречу попутному ветру и помни, что это может быть твой последний день, ведь война не приходит по расписанию, а подходит, когда её не ждёшь.

Автор: Сигуёва Анастасия Сергеевна, ученица 10 класса.Учитель: Волосухина Ирина Яковлевна.

Рассказ.

«Это было около 70-ти лет назад…», обычно так начинала свой рассказ бабушка.

Жили мы тогда в Сталинграде. Да, красивый  город, на берегу Волги стоит. Наш домик был на окраине. Тихое местечко, речка рядом. Бывало, выйдешь утром, пока солнце не встало, а поля так и переливаются, каждая травинка блестит. Подойдешь к Волге – тишь да гладь и птицы щебечут… Сядешь на берегу, рыбу ловишь. Через часик другой приходишь домой с ведерком. А рыбы-то было! Бывало, мама моя, покойница Антонина, такой ухи наварит, что за уши не оттянешь.

22 июня 1941 год… Началась Великая Отечественная война. В семье нас пятеро было. Я младшая и четыре брата. Все на фронт ушли. Младшему – Митьке пятнадцать было, из дома сбежал и больше не вернулся. Мне тогда лет восемь было.  Я с мамой осталась. Помню, как она рыдала на плече отца, а он отстранил ее и сказал строго: «Молись Тоня, молись за победу, за детей своих… молись». Он выжил, в плену был. Из братьев никто не вернулся. Помню в 44-ом, когда похоронку прислали, отец прочел, так и рухнул на пол: «Боже, за что, сыны-то мои, сыны»…

«В 1942 немцы начали наступать на Сталингда», — продолжала бабушка после минутного молчания. — «А в 43-ем наша деревня сгорела. Я с мамой да несколько соседок с детьми вырыли окоп и там жили. С наступлением зимы положение ухудшилось. Еды не было. Мы знали, что в городе дела обстоят еще хуже: помимо того, что не было еды, на улице лежали десятки незахороненных  трупов; они начинали разлагаться, город охватила эпидемия..

Спустя несколько недель немцы без перерыва бомбардировали город. Мирных жителей эвакуировали на другой берег Волги. Людей перевозили на плотах и простых прогулочных лодках».

В этот момент лицо бабушки преображалось. Ее глаза были устремлены куда-то вдаль, а выражение лица и жесты свидетельствовали о том, какой ужас она перенесла в эти минуты.

«Мы вышли из своего убежища. Мама схватила меня за руку, и мы побежали в сторону реки. Но в этот момент немцы открыли огнь. Я бежала и видела лицо мамы, это нельзя передать словами. А еще я видела, как бежали и падали другие люди. Лицо одного из них я запомнила навеки. Мы бежали наравне, но внезапно он упал и какая-то странная то ли улыбка, то ли усмешка выразилась на его губах.  Мороз по коже пробежал. Все это происходило в считанные секунды. Наконец, я и мама добежали до какого-то оврага и спрятались там. В тот день у меня появилась первая прядка седых волос.

Я лежала в своем укрытии и видела поля, покрытые грязным снегом с бурыми пятнами. Река… о, Волга, Волга, как же ты изменилась ».

Этот рассказ раз за разом всплывал в воображении Лёли. Она смотрела на лицо бабушки. Лицо, высеченное на граните. Бабушки не стало год назад. В горле стоял ком, но разум был чист. Лёля понимала, какой ужас пережила ее любимая бабушка.

Бабушка сумела воспитать в своей внучке уважение к фронтовикам, своему городу и всем героям войны: мертвым и живым, вернувшимся и пропавшим без вести.

Победа в Сталинградской битве стала переломным моментам в ходе войны. И каждый должен отдать дань почтения героем битвы. Но не стоит забывать и о мирном населении города. Я верю, что на нашей планете больше не будет такой войны, как Вторая Мировая и не будет кровопролитных сражений, такого как Сталинградское.

Автор: Кудрявцева Арина Владимировна, ученица 10 класса.Учитель: Волосухина Ирина Яковлевна.

Сочинение «Война, война не женщин доля…»

Война, война не женщин доля,

Она жестока и груба.

Все перемелет, всех пометит,

Тяжелый труд она – война.

И среди боя все в вдогонку

Тебе кричат – «сестра, сестра!»

И все зовут тебя, девчонку,

Тебе в огонь опять пора…

 

2-ого февраля вся Россия отмечает один из дней воинской славы — День разгрома в 1943 году советской армией фашистских войск в битве под Сталинградом.

Сталинградская битва явилась началом коренного перелома в Великой отечественной войне. У стен Сталинграда 200 дней и ночей проходило величайшее в истории войн сражение, которое завершилось разгромом вражеских войск.

В суровые дни битвы на Волге советские войска сохранили и преумножили такие ценности, как любовь к Родине, честь и воинский долг, несгибаемая воля к победе, мужество и храбрость стали священными для защитников Сталинграда.

Во время Сталинградской битвы было много примеров героизма, в которых ярко проявились лучшие качества воинов-патриотов —Виктора Рогальского, Михаила Нечаева, Анны Бесчастновой, Гули Королевой, Сергея Маркина, Василия Зайцева, пионеров-героев.

Девятнадцатилетняя санитарка 269-го стрелкового полка 10-й дивизии войск НКВД Аня Бесчастнова во время уличных боёв в городе вынесла с поля боя 50 раненых бойцов и командиров, а когда враги окружили подразделение, она заменила пулемётчика и сражалась с врагом.

Какой подвиг совершила маленькая хрупкая девушка! Ведь она, наверное, только окончила школу и мечтала о мирной интересной жизни. В её планы точно не входила это кровавая, жестокая и не женская война.

Молодая девушка-санитарка ежедневно на своих плечах выносит раненых солдат с поля боя. Она видит кровь и смерть, а не то, что должна видеть 19-летняя девушка: утреннюю зарю, яркие солнечные лучи, божью коровку на цветке или росу на траве. В этом возрасте девушки мечтают о принцах, видят всё в розовом цвете. А что досталось Анне Бесчастновой?

Конечно, во время войны жизнь продолжалась, и девушки влюблялись в молодых солдатиков, строили планы на будущее, в котором не будет войны. Только вот многие мечты эти не сбылись – их разрушила война. А Анне досталось увидеть горе, смерть, несправедливость и все ужасы этого страшного времени. Страх наравне с истинным чувством патриотизма жил в её сердце. На самой страшной войне 20 века Анне Бесчастновой пришлось стать солдатом. Она не только спасала, перевязывала раненых, но и убивала. Молодая девушка убивала врага, который обрушился с невиданной жестокостью на её землю, на её дом. Но, наверное, именно это помогло ей стать сильнее, мужественнее и храбрее. Она не сломалась, не спряталась, не убежала от войны.

А как бы мы – современная молодёжь, поступили, окажись на её месте? Смогли бы мы также самоотверженно бороться с врагом, защищать Родину, спасать жизни других людей, порой даже ценой своей собственной жизни?

Я думаю, что мы, поколение 21 века, смогли бы повторить подвиги героев ВОВ. Среди нас много патриотов, смелых и мужественных людей, готовых встать на защиту своей родины.

Современная молодежь стремиться и готова защищать свою Родину.

Сейчас требования к отбору военнослужащих ужесточились: особо пристальное внимание уделяется здоровью, морально-деловым

качествам, дисциплинированности. Сегодня молодые люди стремятся попасть в армию и не только отслужить, но и продолжить службу по контракту, пойти дальше учиться на соответствующие специальности или продолжить обучение для дальнейшего прохождения службы в силовых министерствах. У девушек тоже появились возможности стать военнослужащими. Ежегодно открываются новые военные институты и академии, куда набирают и слабый пол. Желающих очень много, хотя это суровая школа жизни.

Но, к счастью, мы живём в мирное время и никогда не узнаем, что такое война!

Сколько молодых девчонок и мальчишек отдали свои жизни ради того, чтобы у нынешнего поколения стояло мирное небо над головой, ради щебетания птиц в лесу, ради того, чтобы мы смогли прожить полную, яркую, светлую и мирную жизнь, не похожую на ту, что была в те роковые сороковые, жизнь без запаха войны, жизнь, которую не смогли прожить они — Сталинградцы, люди, достойные того, чтобы о них помнили и почитали их.

Так давайте же будем всегда помнить наших героев, защитников, спасителей. Помнить, благодарно склоняя головы…

Автор: Лукашов Максим Сергеевич, ученик 10 класса.Учитель: Волосухина Ирина Яковлевна.

Рассказ «Служили два товарища…»

Глава 1

«Володька, вставай, Казак идёт»,- услышал я у самого уха голос Бориса и тотчас вскочил, так как знал, что капитан Алексей Михайлович Федько по пустякам не ходит.

Чудной командир. Вроде и сорок один год ему, а всё никак не успокоится. Не зря его взводным поставили. С тех пор нет у нас ни минуты покоя. То на пробежку весь личный состав выведет, то соревнования затеет. Даром, что сам каждое утро зарядку делает. От его «спорта», как он сам любил говорить, никуда не денешься. Со всей строгостью к затеянному подходил. Не желаешь участвовать, так изволь, на кухне, поварам помогать. Чудной он. Сам с Кубани, из казаков. По нему видно: высокий, крепкий, а самое выделяющееся в нем — огромные усы, как у Будённого, и лихой казачий чуб. Любили у нас его и между собой называли Казаком.

-Вы с Борисом вчера в карауле были?- спросил он тоном, не предвещающим ничего хорошего.

-Так точно, товарищ капитан!- гаркнули мы в один голос.

-Это хорошо, что вы, парни надёжные, на вас положиться можно,- сказал он, резко смягчив тон.

-А что случилось, товарищ капитан?- спросил я, подозревая, что он ответит.

-Да вот, в соседнем полку вчера немцы диверсию устроили, склад с горючим подожгли. Никто не пострадал, немцев изловили, но всё же перестраховаться не мешает. Как говориться «Береженого…», хм, впрочем, пойду я, а то заболтался с вами, да и вам я вижу, отдых нужен,- сказал капитан и ушёл в темноту ночи.

Мы молча переглянулись и улыбнулись. Знали мы, что Федько был верующим, несмотря на то, что состоял в партии с семнадцатого года. Знали, но никому не говорили. А вот весть о диверсии нас обеспокоила. Дошла до нас она ещё утром, с продуктами, которые раз в неделю привозили на «Полуторках».

-Говорят, отступление готовится,- сказал Борька. Его обычно улыбчивое лицо сейчас было серьёзным и обеспокоенным.

-Это ж сколько нам еще отступать, этак мы и город войдем,- ответил я.

-А и правда, войдем,- сказал Борька и продолжил еще более испуганно, — так скоро некуда будет отступать. Сталинград сдадим и всё, открыты Кавказ и Черноморье.

-Ну не может же быть, чтобы командование ничего не придумало, чай, наверху не глупые сидят, чего только один Жуков стоит, что-нибудь, да придумают,- ответил я, стараясь казаться беззаботным, хотя в душе меня давно терзали сомнения.

-А коль не придумают, что ж нам, проигрывать войну что ли?,- испуганно спросил Борька.

— Спи, да не забивай голову дурными мыслями,- отрезал я и погасил керосинку.

Трус он. Но и трусость у него особая. По крышам лазить с детства не боялся, собак огромных палками отгонял от нас, от шельмецов десяти лет. А вот времени боялся. Боялся неизвестного для него будущего. Всего, чего он не мог чётко представить и продумать. А так весёлый парень, заводной. Друг друга мы со школы знаем. Десять лет за одной партой просидели. Все ребята за нами тянулись и дружить хотели. То ли из-за Борькиного задора, то ли из-за того, что я вечно что-то придумывал и изобретал. Ведь мы жили идеями, они были смыслом нашей жизни. Мы хотели стать изобретателями, новаторами коммунизма. Но нашим мечтам так и не суждено было сбыться.

Стоял солнечный июнь 1941 года. Мы радовались вступлению во взрослую жизнь, выпускному, который должен был состояться 21 июня. И он состоялся. На столах были закуски и блюда, которые мы видели только по большим праздникам. До ночи мы пели песни и танцевали. Каждый рассказывал, кем он хочет стать. Все мы были веселы и беспечны. Но на следующий день, рано с утра, мать разбудила меня и сказала всего лишь два слова, от которых у меня всё внутри перевернулось и похолодело.

«Война началась»,- от этой новости гудел весь город. Мужчины и совсем молодые парни, вроде нас, записывались добровольцами на фронт. Женщины плакали, провожая своих мужей, братьев, отцов и сыновей в войска.

Провожали нас с Борькой всем двором. Давали всё, что могло пригодиться. Там. Все желали нам здоровья и удачи, сил давить врага и не прогибаться. Одна мать была спокойна и молчалива. У Борьки-то бабушка была, она провожала внука с гордостью и суетилась, как только могла. Ведь мы с Борькой как братья были, и всё время мы проводили вместе. Мама привыкла, что мы всегда были вдвоём, и поэтому Борька был для неё как сын. Она и сейчас стояла в ужасе от того, как быстро повзрослели её сыновья. Стояла, стояла, а потом подошла к нам.

-Смотрите, берегите друг друга, чтобы домой оба вернулись,- сказала она и отошла, поцеловав нас на прощание. Мы видели, как она рыдала в стороне, а другие женщины её утешали.

На войну мы уходили с тяжёлым сердцем…

Глава 2

Наша армия готовилась к обороне…

Я шёл с очередного дежурства, где помогал размещаться эвакуированным. Наши войска уводили из города женщин и детей, размещали их в домах и госпиталях. Сколько радости было у детей, когда мы сказали им, что мы пришли их спасти. На Сталинград давно уже смотрели с опаской, так как подозревали, что враг может пойти на штурм города. Повсюду копали  окопы, а из глины насыпали валы. Федько как всегда суетился и старался быть везде, распоряжаясь солдатами. Я посмотрел на город и что-то мне не понравилось:  он был каким-то тёмным и мрачным, не таким, как обычно. Что-то внутри меня шевельнулось, и я пошёл быстрее. Через минуту я был уже в блиндаже.

-Борька,- сказал я, — нехорошее у меня предчувствие, что-то плохое произойдёт.

Исхудавший от постоянного напряжения, Борис посмотрел на меня красными от недосыпа глазами и сказал:

-А ведь мы не всех эвакуировали, много народа ещё осталось в городе.

-Ну и что, Борька, защитим мы их, много нас, справимся,- ответил я, натужно улыбаясь.

-Так ведь говорят, фашистов еще больше, танки у них, да самолёты, не сдюжим…,- Борька хотел сказать что-то ещё, но я его перебил:

-Чу, слышишь, как будто самолёты гудят…

-Да, слышу, пойдем, выглянем, что там такое,- ответил Борька, и тут же протяжно завыла сирена воздушной тревоги.

-Личный состав, в укрытие! — услышал я крик Федько.

Мы с Борькой поспешно выскочили из блиндажа и прыгнули в окоп. То, что мы увидели, посмотрев вверх, повергло нас в ужас. Небо над Сталинградом кишело немецкими бомбардировщиками. Над городом поднимались клубы чёрного дыма, а после мы увидели огромный огненный вихрь, бушующий над городом. Мы знали, что там остались мирные жители, но мы не в силах были что-нибудь сделать. Борька бился в окопе, рыл ногтями землю, плакал, кусал костяшки рук – он не в силах был осознавать того, что где-то рядом с нами враг бесчинствует, и мы не в силах что-либо предпринять. Огромные дома рушились перед нами, и мы не могли это остановить. Где-то тяжело бухали зенитные орудия, но бомбардировщики продолжали продвигаться в нашу сторону. Мы видели, как огромная эскадрилья пролетела над нами, сея бомбы и хаос. Я не в силах был оторвать взгляд от неминуемой гибели, и погиб бы, так как почти уже вылез из окопа, но тут меня кто-то схватил за ногу и с криком  «назад, дурак» и стянул вниз. Это был капитан Федько. Я только успел на него взглянуть и сказать «спасибо», как тут же громко, разбрасывая комья земли, разорвалась первая бомба. А за ней вторая, третья, четвертая… и темнота…

Глава 3

Открыл глаза. Белый потолок.

«Госпиталь? Жив?»,- успел подумать я. Последнее слово я произнес вслух.

-А что с тобой будет, жив, конечно,- услышал я ласковый голос.

Я повернул голову в том направлении, откуда слышал голос и увидел миловидную медсестру, которой, по моему мнению, было не больше двадцати лет.

-Здравствуйте,- сказал я, засмущавшись и покраснев.

Она рассмеялась и сказала:

— Не волнуйся, выпишут тебя скоро, контузия у тебя была, целый день лежал. И да, твой друг к тебе рвался.

Тут я услышал стук и Борькин голос. Он вошёл в палату и бросился ко мне.

-Ой, как хорошо, что всё с тобой в порядке, а то я смотрю – бомба разрывается и ты падаешь, ну, всё, думаю, кранты, а не тут-то было,- его лицо было весело и он радовался, как ребёнок радуется игрушке. Потом его лицо помрачнело, и он добавил: — Расформировывают роту – при бомбёжке много пострадало, а в других дивизиях некомплект — вот и получилось: ты тут остаёшься, а мне – в шестьдесят четвёртую армию.

Я осмыслил эти слова, которые сначала мне не показались важными, но потом я понял, что если всегда и везде мы были вместе, то теперь мне предстоит быть одному, без друга и опоры. Видно, такие же мысли посетили и Борьку – по его щеке катилась слеза.

— Прощай, брат, свидимся ли ещё,- сказал он и тихо вышел, прикрыв за собой дверь.

Медсестра тихо плакала в уголке.

Глава 4

Выписали меня через неделю…

Наша дивизия разместилась в комплексе построек Сталинградского тракторного завода. Именно туда собирались нанести немцы свой последний (как мы надеялись) удар. В район Сталинграда и ближайших городов и аэродромов были стянуты резервные силы. Мы чувствовали, что перевес сил сместился в нашу сторону, но всё же не стоило расслабляться.

Я сидел у костра и разговаривал с ребятами. Мы мечтали о спокойной жизни, мечтали увидеть родных и близких. Я всё думал о Борьке – жив ли он, не ранен ли, скоро ли мы увидимся? К нам подошёл майор Федько – поседевший чуб, обожжённые усы, мутный взгляд, и тихим, но твёрдым голосом скомандовал построение.  Мы встали, оправились и стали в строй. Алексей Михайлович стал перед нами и сказал:

— Ребята, друзья, командование не может дать нам подкрепление, так как оно задействовано на «Красном Октябре», плацдарме  и других местах, а нам надо откинуть врага от завода и гнать из города, — тут он перевел дыхание и продолжил,- осталось совсем немного, и Сталинград будет наш, так давайте же встанем и доделаем начатое. Ну что, есть ли порох в пороховницах?, — при этих словах он улыбнулся и задорно тряхнул чубом, — коль есть, так давайте же споём. И он начал петь – раскатисто и громко. Мы по одному, по двое стали ему подпевать, и скоро уже весь строй выводил песню в одну ноту.

Мы пели и чувствовали, как поднимается наш боевой дух, а по жилам растекается застоявшаяся кровь. К концу песни мы прокричали троекратное «Ура» и начали хватать свои винтовки, совать по подсумкам гранаты, подтачивать штыки, забивать пулемётные ленты.

Когда мы были готовы, Федько скомандовал наступление, и мы ринулись в окопы, в укрытия, стреляя в сторону немцев. Очень скоро мы с боем прорвались на немецкую сторону, прыгнули в окопы и тут заработали штыки, так как был велик риск попасть по своим. Кто-то дрался врукопашную, кто-то размахивал откуда-то взявшимся железным штырём; кто-то дрался с одним, а кто-то с тремя – всё смешалось в одну кучу…

Я каким-то образом оказался впереди, и тут напротив себя я увидел молодого немца. Выглядел он совсем подростком. В руках он держал автомат, но не думал им воспользоваться. Он смотрел на меня. Голубые глаза, светлые волосы, высокий и стройный – истинный правильный немец, или, как они себя называли, ариец. И ужас, страх в глазах! Он был испуган моим появлениением, войной, криками боли, огнём и взрывами. Он был слишком молод для этого. Неожиданно немец бросил автомат и побежал. Он попытался выбраться из окопа, и тут же неведомая сила дёрнула и откинула его обратно на стенку. Я подбежал к нему. На груди у него растекалось кровавое пятно. Он был убит. Парнишка шевелил губами, пытаясь мне что-то сказать, но я не мог разобрать, что он говорит, потом он резко изогнулся в спине и осел. Я закрыл ему глаза и отошёл. Я был поражён жестокостью войны. Неожиданно из-за угла выбежали два немца и, наставив на меня свои винтовки, уже скомандовали «Hände hoch», но тут из-за спины у меня выбежал майор Федько и оттолкнул меня. У него в руках был наган. Одновременно щёлкнули два выстрела из нагана и выстрел из винтовки. Оба немца упали, как подкошенные, а я подскочил к майору. Он лежал на спине. Пуля попала в грудь. Я засуетился, пытаясь хоть что-то сделать, но Федько поманил меня пальцем, и я упал на колени рядом с ним.

-Я погиб,- тут я попытался возразить, но он жестом велел мне замолчать и продолжил, — я погиб, спасая своего товарища от смерти, погиб в бою, как велит мне мой долг, и я впервые за много лет счастлив. Я уже чувствую, как меня покидают силы, — он закашлялся и продолжил, -«так вот тебе моё наставление: будь храбр, живи долго, а если будешь умирать – так с честью. Вот и всё. Хороший ты парень. Возьми себе мой наган – он будет напоминать тебе о твоей задаче,- он опять закашлялся и прохрипел, — Борьке, Борьке-то привет от меня передай,- он замолчал и закрыл глаза, что-то бормоча, потом открыл глаза, посмотрел на меня, улыбнулся и умер.

Алексей Михайлович Федько был награждён Орденом Мужества посмертно.

Глава 5

Пять часов утра. Тишина. Где-то в реке плещется рыба – единственный звук, слышимый в округе. Но вот к нему присоединяется ещё один. Сначала тихий, едва слышимый, непонятный, но, по мере приближения, мы можем догадаться, что это рёв автомобильного двигателя. Это едут на позиции новые БМ-13 – в народе «Катюша»

Пять часов тридцать минут. «Катюши» заняли отведённые им позиции.

Шесть часов. Звонок из полевого штаба. И резко утреннюю тишину нарушают низкие, долгие звуки. Это выстреливают реактивные заряды из установок. Где-то в расположении противника раздаются взрывы. И сразу же в советских дивизиях слышится команда: «Вперед!».

Нам повезло. Рядом была танковая часть и мы удобно расположились на броне танков. На них мы добрались до противника. С левого фланга к немцам подходила шестьдесят четвёртая армия – где-то там должен быть Борька.

Мы вломились в расположение противника и открыли стрельбу. Противник оборонялся, но он уже пострадал при артобстреле, да и мы очень уж хотели победы, поэтому очень быстро мы начали теснить немцев. Они это поняли и заняли удобные для них позиции и укрытия так, чтобы мы не могли к ним подойти. Началась позиционная перестрелка. Противник явно испытывал нехватку боеприпасов, в отличие от нас – хорошо подготовленных и готовых к бою.

Я и два солдата из другой дивизии теснили немцев, и они скрылись от нас в хорошо укрепленном ДОТе. Мы посовещались и подумали, что раз уж они сидят в укреплении, которое само по себе было небольшим, и у которого имелись лишь узкие стрелковые бойницы и дверь, тщательно нами охранявшаяся, что неплохо бы было кинуть гранаты в эти самые бойницы. Одного мы оставили охранять дверь, а с другим, которого звали Василий, отправились ползком к бойницам. Выдернутая чека, бросок, взрыв…

-Чисто!- кричит второй напарник , Илья.

Прорываемся дальше. Уже соединились мы с Борькиной частью, но не вижу я его.

-Где же ты, Борис?- спрашиваю я, но так и не нахожу ответа.

Опять стрельба, взрывы, и опять я не нахожу ответа на свой вопрос.

Тут резко стрельба прекратилась. Быть может, я просто перестал её слышать. Я увидел знакомое мне лицо. Сорвался с места и побежал…

Как же медленно я передвигался! И вот я уже лежу подле него. Борис. Так и не передал я тебе привет от Федько. Так и не свиделся ты со мной. Рано, очень рано забрала тебя война. Как же я теперь без тебя. И как такое могло приключиться с тобой, Борька? Кто мог это с тобой сделать? Вопросы, вопросы…

Я был убит горем. Падали наши солдаты, захлёбывалось наступление. Подошли к немцам свежие силы. Кто-то тянул меня за плечо. Я не хотел уходить. Неожиданно я снова начал слышать.

-Жить надоело, немцы наступают, а ты сидишь и плачешь. Сейчас бы о живых позаботиться, а там уж видно будет,- кричали у меня над ухом. Василий.

-Мне очень жаль, он был моим другом, в одной роте служили,- неожиданно его голос стал тихим и спокойным. Я видел, как по его щеке катилась скупая слеза.

-И что же, мы его бросим вот так вот?- спросил я срывающимся голосом.

-Уходить надо, но можно попробовать донести до санитаров, они увезу,- предположил Василий.

-Так пошли уже,- сказал я, и мы, взяв Бориса, пошли к нашим.

Нас прикрывал Илья. Он нещадно стрелял по немцам, потом откинул винтовку, вынул пистолет, гранаты и сел в укрытие. Достал флягу, попил. Он готовился к бою.

Мы отошли уже метров на двести, когда до нас донеслись выстрелы и взрывы ручных гранат. Мысленно я поблагодарил Илью, так как знал, что мы уже не увидимся.

Из того боя мы вышли. Дошли до санитаров и отдали им тело Бориса. Они молча приняли его и уехали…

Сталинградская битва закончилась 2 февраля 1943 года победой СССР. Но для меня эта битва уже никогда не закончится. Недавно я побывал в Волгограде и посетил Мамаев курган. Именно там захоронено тело Бориса. Получил медаль «За оборону Сталинграда» посмертно. Среди многих имён можно найти и его. 1924-1942гг. — 18 лет! «Борис, Борька, как же так?»,- задаю я этот вопрос и до сих пор не нахожу на него ответа…